Марина (laska10) wrote,
Марина
laska10

Как я спасаюсь от депрессняка

Что может спасти человека от депрессии?
Побухать?, сказала бы я сразу, но не буду позорицца. Хотя это иногда очень помогает).
НО! потом голова болит, стыдно за глупые пьяные ночные смс-ки или простыни всякой херни во вконтактике бывшим мужьям или просто боевым товарищам бесцельно прожитые годы, нарастает чувство общей тревоги, и тэде и тэпе..и вообще это портит цвет литса.
Короче, это неправильный ответ.
Пообщаться с друзьями? Да, помогает, причем конкретно, когда даже и не хочешь никуда тащиться, и находишь миллиард отговорок, у меня глаааанды (с) и далее в этом же роде, но мои друзья умные и хитрые, они знают, что я большая, ленивая, вечно ноющая жопа (хоспади, как они меня, такую, терпят!!!), и находят-таки железобетонные причины моего присутствия рядом с ними. И слава богу, иначе я давно уже покрылась бы вековой плесенью.
Но для меня лично есть еще один способ. Мой личный, индивидуальный. Я начинаю копаться в своих воспоминаниях. А поскольку в молодости я страдала графоманством, у меня есть волшебная тетрадочка (хотя наверное, такие тетрадочки есть у каждой чувствительной и томной барышни моих лет:): я читаю эти страдания молодого Вертера романтичные записки и утираю слезы от смеха умиления. Какая же я была "прелесть какая дурочка")))

Вот, например. 2000 год. Я ушла с неинтересной работы, на память накануне хапнув дешевую путевку в Сочи. Впереди была абсолютная неизвестность, это пугало, но не сильно. Потому что мне было 27 лет. И естессно, я там влюбилась безбожно, и держать вот так в себе это яркое событие жизни мне было несвойственно и противоестественно, и я накропала опус.


,,,
   "Господи, за что? за что ты даешь мне так много в один миг, на одно лишь мгновение, и в следующее мгновение все забираешь? может быть за то, что я так далека от тебя, слишком далека, чтобы слепо верить в тебя? Может быть...
   Человек, с которым я провела три дня, был твоим сыном, твоим возлюбленным, твоим учеником, твоим рабом, твоим, но не моим, как бы я этого не хотела. Может быть из-за этого желания обладать им, ты не видишь меня, не хочешь видеть, как я существую в этом мире? Может быть... (Прим. аффтора - чел, в которого я влюбилась, был нехило повернут на религии, адвентист седьмого дня, хари кришна или хрен его знает кто, я ни фига в этом не разбираюь)) уже и не помню, но зато помню, что меня это обстоятельство очень сильно тогда злило и портило аппетит)
   И я уезжаю, я бегу из плена тех трех дней, из Его плена. Я утыкаюсь в казенную подушку плацкартного убежища, но слезы кончились, они застыли на перроне, за нексолько секунд до отправления поезда, когда Он легонько сжал мое лицо ладонями:
- Хочешь покаяться прямо здесь?
- Нет, не хочу, я надеюсь еще увидеть тебя.
- А это неважно, увидимся ли мы через 10 лет или не увидимся вовсе. Бог отпустит тебя и полюбит, он всех любит.
- И ты, ты тоже любишь всех...
Скрежет вагонных колес и легкий толочк спровоцировали мои слезы, губы предательски дрогнули и задрожали.
- Прости меня.
- Береги себя! Счастливо! - он улыбнулся.
- Есть, товарищ командир! Счастливо! - жалкая улыбка застыла на моем лице.
Взмах руки, и его желтая футболка исчезла в просвете тамбура.
   Господи, как я благодарна тебе, и как я проклинаю тебя! Прости меня.. (Прим. аффтора - расколбас был конкретный, до сих пор, спустя 15 лет, помню как я ревела, но часть этих слез приходилась еще и на то обстоятельство, что из-за этого любимки, наканкуне я опоздала на вполне себе комфортабельный поезд, в купе со всеми удобствами и без торчащих по-соседски плацкартных вонючих носков, пришлось в срочном порядке покупать то, что было. Но в опусе, ясен пень, одни эмоции и сердечки, а прагматичной правде жизни места не нашлось...)
   Нацепив черные очки, я пытаюсь скрыть от соседки предательские слезы. За окном плывет бесконечное побережье, счастливые пальмы, никогда не покидающие этот безмятежный берег, уютные шезлонги с впаянными в них бренными телами еще отдыхающих, придорожные станции с унылыми лицами курортников, уже приговороенных к неотступно надвигающейся трудовой осени. Все это на заднем плане замызганного плацкартного окна, а на переднем плане - внезапный южный вечер, огромное яблоко луны в черном небе и море молочного цвета.
   Стоп. Это было потом, в самый последний третий день.
   А что же было сначала?
   Сначала был перрон Казанского вокзала и подвыпившая художница, вырвавшаяся на свободу из своего масляно-акварельного мира, ожидавшая отправления поезда Москва-Адлер, так же как и я.

Продолжение следует...
Tags: буквы и строчки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment