Марина (laska10) wrote,
Марина
laska10

Продолжение опуса

Итак, начало шЫдевра было тут.

...
   Она лихо завязывала знакомства с пассажирами еще на вокзале, чему я тайно завидовала, наблюдая за ней на безопасном расстоянии. "Мне бы ее жажду жизни и бесхитростную развязность", - угрюмо думала я.
   Последние события моей жизни не предвещали даже мало-мальски отвлеченного отдыха, и даже стоя на перроне с чемоданом в руках, я непрерывно анализировала все, произошедшее со мной в последнее время: внезапный, необъяснимый уход с работы. Покинув теплое насиженное местечко в крупной фирме, я ринулась в сомнительный мир самостоятельности и независимости, мир непонятного, страшного, но притягивающего бизнеса. Ринуться-то я ринулась, но забыла сняться с якоря, и прежнее место работы тянуло меня со страшной силой болотной трясины, в которой, как выяснилось, я конкретно увязла. Да так увязла, что сделав первый шаг в самостоятельную жизнь, я перепугалась не на шутку и решила временно отсидеться на южном берегу теплого сентябрьского моря. Но уже даже сев в поезд, даже забравшись на нижную полку к самому окошку, свернувшись в уютный клубочек и наблюдая за сменой подмосковных картинок за окном, я продолжала мучать себя мыслями о своей непонятной, начинающейся карьере.

Тем временем, по всем законам жанра, сумасбродная художница оказалась в купе вместе со мной и парой молодоженов средних лет. Постепенно по мере удаления поезда от московских широт мысли о личных будничных проблемах исчезли в один миг - все пассажиры купе, включая меня, были поглощены бесконечными душещипательными историями из жизни акварельного бомонда. Совершенно обалдевшие от силы повествования нашей попутчицы, мы были приговорены, деваться-то было некуда, впереди тридцать с лишним часов езды. Это ж сколько еще историй предстоит выслушать! Оставалось надеяться на чудо. И оно случилось, но не со мной. Молодожены ретировались мгновенно, как только по вагону прошлась проводница с предложением проехаться в свободном СВ за дополнительную плату. Тем самым, они нечаянно предоставили мне тоже импровизированный СВ, но с неумолкающей попутчицей в нагрузку. Всю дорогу я печально поддакивала, иногда вставляла краткое "ну надо же" или "как я вам сочувствую", и слушала, слушала, слушала истории неудавшейся любви несчастной музы, молча наблюдала, как параллельно с любовными тирадами, опустошались заказанные в вагоне-ресторане бутылки вина. Совершенно опьяневшую, я укладывала ее спать, сочувствовала и ненавидела ее оодновременно, и думала, что теперь непременно съезжу на ВДНХ, где она продает свои работы, и посмотрю на ее "восхитительную Сирень" и пейзажи, так похожие на мелькающие картинки за окном. Прим. аффтора - не забываем, что это 2000 год, Собянина не присутствовало еще в нашем городе, в плитку не были укатаны все московские поверхности, вольных художников не сгоняли в рекреации, аллея, ведущая к ВДНХ, тогда еще плотно была оккупирована всевозможными палатками, ларьками, котятами, картинами и их аффтарами. Дааа, ностальжииии...)
   Раба любви и живописица вышла раньше меня, в Лазаревском, и я облегченно вздохнула. Хотя было бесконечно стыдно перед проводницей за облитые вином салфетки, прокуренное купе и застоявшийся в воздухе фирменного поезда запах перегара. Так импозантно начинающийся отдых обещал быть веселым и нескучным.

   Но все оказалось с точностью до наоборот.
   Курорт встретил меня роскошной гостиницей, богатенькими вальяжными отдыхающими, небрежно сбрасывающими ключи на стойку портье, шведским столом и чистеньким номером с видом на горы, вертолет и облака над ними. Я моментально почувствовала себя настолько далекой от этой праздной жизни, далекой от мысли, что я есть теперь неотъемлемая часть этой жизни, что мне стало неловко и стыдно за свою безликость, за свою придавленность московской суетой и за свою слишком серую и невзрачную внешность, так несоответствующую этому яркому, как лубочная картинка, мирку. Прим. аффтора - нифига подобного, в 27 лет я была очень даже симпатичной, хотя да, местами нудной)
                                                     
   Как оказалось, я совершенно не ощутила того переломного момента, когда рядовой столичный отпускник начинает понимать, что он уже отпускник и счастливый обладатель двух или трех (как повезет) недель безделья, а не пыльный трудящийся с девяти до восемнадцати с перерывом на обед. Я как дикарка, сторонилась любых курортных развлечений, кроме моря. Но даже на переполненном пляже, с его пролетарскими деревянными лежаками, буржуйскими пластиковыми шезлонгами и прибрежными кафешками, я умудрялась найти свободное от загорающих тел место и уединялась со своими угрюмыми мыслями. И лишь периодические морские заплывы нарушали мое осознанное одиночество. Но зато на этой любимой водной глади я чувствовала себя превосходно, единственное место, где мне было наплевать, как я выгляжу и о чем я думаю. Видимо в воде я преображалась - комплиментов от мокрых мужских голов, пропрывающих мимо, я наслышалась предостаточно. Если бы в те моменты бог одарил меня жабрами и плавниками, я бы ни секунды не сомневаясь, предалась водной стихии на веки вечные, наплевав на бренную землю с ее дурацкими мелкими проблемками. Но к сожалению, бог не может как попало разбрасываться такими подарками, и я покорно вылезала из воды, без всяких жабр, плюхалась на шезлонг или лежак (уж что доставалось) и сквозь темные стекла очков наблюдала, как бурно протекает жизнь на пляже.

Продолжение следует.
Хотя депрессняк уже прошел)
Tags: буквы и строчки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments